Цены, указанные на сайте в долларах США и евро, не включают НДС и приведены для ознакомления.
Если вы оформляете доставку в Израиль и выбираете оплату в шекелях, к цене в долларах или евро будет добавлен НДС в размере 18%. При этом финальная стоимость в шекелях будет указана уже с учётом НДС.
Если вы выбираете доставку за пределы Израиля, при получении заказа может потребоваться оплата НДС или других налогов в соответствии с законодательством вашей страны.
Цены, указанные на сайте в долларах США и евро, не включают НДС и приведены для ознакомления.
Если вы оформляете доставку в Израиль и выбираете оплату в шекелях, к цене в долларах или евро будет добавлен НДС в размере 18%. При этом финальная стоимость в шекелях будет указана уже с учётом НДС.
Если вы выбираете доставку за пределы Израиля, при получении заказа может потребоваться оплата НДС или других налогов в соответствии с законодательством вашей страны.
Фима живет в Иерусалиме, но всю жизнь его не покидает ощущение, что он должен находиться где-то в другом месте. В жизни Фимы хватало и тайных любовных отношений, и нетривиальных идей, в молодости с ним связывали большие надежды - его дебютный сборник стихов стал громким событием. Но Фима предпочитал размышлять об устройстве мира и о том, как и он сам, и его страна затерялись в лабиринтах мироздания. Его всегда снедала тоска - разнообразная, непреходящая. И вот ему уже перевалило за пятый десяток, Фима обитает в ветхой квартирке, борется с бытовыми неурядицами, барахтается в паутине любовных томлений и работает администратором в гинекологическом кабинете. Его любят все, но и выносят с трудом его тоже все. Он тот, кто позволил мечтам и фантазиям победить реальность. Яичница у него всегда подгорает, бутерброд падает вниз вареньем, мертвый таракан читает ему экзистенциальные нотации, а приход маляров видится апокалипсисом. Но в хаосе Фиминой жизни неярко, однако уверенно и стойко мерцает светлячок. Надежды? Любви? Мудрости? Кто знает. Амос Оз выписывает портрет человека и поколения, способных на удивительные мечты, но так в мечтах и застрявших. Это один из самых "русских" романов израильского классика, в котором отчетливо угадываются тени Гоголя и Чехова, а за суетливым Фимой явственно проступает Обломов.
.